Некоторые мои дневниковые записи столь толстовски идеальны, что хочется оставить их непогребенными:

Надцатое мартобря.

  • встретила поползня
  • поняла, что 1) люблю трубочки с вареной сгущёнкой 2) козявка — это род листоедов

Фиса и какие-то нелюди

C ужасом и отвращением начинаю понимать, что я смог бы стать отличным терапевтом. То есть уже не «мог бы, если бы не так ненавидел и боялся людей», «мог бы, если бы мне не было так скучно с людьми» или «мог бы, если бы мысль о подобном могуществе, даже иллюзорном, не доставляла мне омерзительно яркого, почти чувственного удовольствия», а просто мог бы.

Нет, нет, пожалуйста, только не Слизерин.


Можно вечно смотреть на три вещи: как течет огонь, как горит вода и как человек перестает заниматься хуйней.


miss Miscommunication

Если мне когда-нибудь встретится человек, который сможет понять хотя бы 10% моих поведенческих шуток, я не выдержу и женюсь (или сразу убью его, да).

Фиса и какие-то люди

tomorrow comes today

Если я с вами весь такой холодный и отстранённый (или застенчивый), а потом вдруг смотрю на вас большими влажными глазами и тепло и нежно улыбаюсь — возможно, дело вовсе не в том, что вы сказали что-то умное, просто я представила вас мёртвым. (Если вы всё время выглядите так, будто загнётесь не сегодня-завтра, это прям сразу сближает)


вечный кайф

Кому-то внутренняя зияющая бездна рокочет завораживающие колыбельные, а кого-то пугает до смерти. Ясное дело, я всегда считал, что мой вариант лучше, чем у всехэтих, однако ж есть и недостатки — чтобы всерьёз возникло желание отвернуться от нее, снаружи должно появиться что-то воистину восхитительное. Невыносимо восхитительное.

Зачем вообще отворачиваться, закономерно вопрошают меня?

Вот и я не знаю. Скажи мне? Ой, нет, помолчи.


Мне что-то много встречается людей, в том числе и среди давно знакомых, которые черпают из внешних источников информацию о том, как надо и как не надо жить и взаимодействовать с другими, и пытаются действовать согласно полученному плану. С одной стороны, это вызывает много сочувствия и уважения (тм), потому что человек взял на себя труд обнаружить, что его что-то не устраивает, и активно пытается исправить положение вещей, с другой — да вы охренели, господа. И раз уж вы всё равно охренели, я тоже побуду таким источником и скажу, что так делать категорически нельзя, неужели не очевидно? Фу! Немедленно выплюньте!


Или вот, бывает, встретишь человека, а у него всё в порядке.

Правда, что ли?

Секунда. Полторы.

Нет, точно, не показалось, такое ни с чем не перепутаешь. С ним всё в порядке. И со мной всё в порядке. И вообще в мире всё как-то правильно.

И горит, и светится, хоть жмурься и ладошки подставляй, и при этом всё у него в порядке. Воу.

Вот только на нашей земле такое пока не растёт или не приживается, похоже.


Ничто так быстро и качественно не выводит меня из себя при общении, как упорные попытки людей  взаимодействовать с разной степени непрозрачности модельками в своей голове, игнорируя при этом меня. Саму меня!

Хорошо, что ничто другое меня из себя не выводит совсем (кроме приступов серьёзности и категоричности, разумеется).

Плохо, что многие так часто этим занимаются, что диву даешься, на кой черт они вообще друг другу нужны.

 

Относительность греха

Всё меняется. Кое-что меняется очень быстро — например, поверхностные белки вируса гриппа типа А. Стремительный антигенный дрейф, то есть накопление мутаций, которые меняют структуру участков белка, опознаваемых иммунной системой, спасает вирус от уже сформировавшегося в популяции иммунитета. Есть еще один способ измениться, причем столь драматично, что это, если повезет, позволит захватить мир — заняться реассортацией с другим подтипом гриппа и целиком заменить часть своих белков на чужие.

Из-за антигенной изменчивости гриппом можно болеть снова и снова, и каждый раз — как в первый раз. Впрочем, не совсем как в первый. Continue reading «Относительность греха»

Или право имею

Эта штука легко может тебя убить — но почему-то этого не делает. Более того, она спокойно относится к твоей беготне вокруг нее и, воу, иногда аккуратно меняет положение, чтобы тебе было удобнее подбираться ближе. Она не протестует, когда ты ее чешешь, гладишь, обнимаешь, и даже твои неуклюжие попытки залезть на нее сверху возмущают ее не слишком сильно. Уже за одно это ты ей глубоко признателен. Что при этом происходит в ее голове, и не затаила ли эта махина на тебя обиду за то, что ты с непривычки сделал ей больно (до сих пор слышу этот крик: «уууши, $$ть!») — черт разберёт. Continue reading «Или право имею»

Миросозерцание и мирообъяснение

Прекратив созерцать мир и начав его себе объяснять, ты вынужден перебрать все доступные тебе варианты объяснений; часто бывает, что выбрать из них один невозможно — можно только навскидку присвоить им вероятности. Каждый вариант в отдельности не имеет особой ценности, а вся совокупность аналогична полному отсутствию какого-либо объяснения. Так зачем платить больше?