Или право имею

Эта штука легко может тебя убить — но почему-то этого не делает. Более того, она спокойно относится к твоей беготне вокруг нее и, воу, иногда аккуратно меняет положение, чтобы тебе было удобнее подбираться ближе. Она не протестует, когда ты ее чешешь, гладишь, обнимаешь, и даже твои неуклюжие попытки залезть на нее сверху возмущают ее не слишком сильно. Уже за одно это ты ей глубоко признателен. Что при этом происходит в ее голове, и не затаила ли эта махина на тебя обиду за то, что ты с непривычки сделал ей больно (до сих пор слышу этот крик: «уууши, $$ть!») — черт разберёт.

И вот теперь вы идете в гору по скользкой каменистой тропе, и шансов покалечить тебя у нее стало еще больше. Ты вынужден доверять ее здравомыслию, терпению, душевному и физическому равновесию, наконец. Впрочем, любой непонятной, но подпустившей тебя совсем близко зверюге легко доверять, пока доверяешь сам себе и своей способности подстраиваться под ее движение, считывать настроение по ушам, намертво вцепляться, быстро спрыгивать и удачно падать. Особенно если не стоишь на линии удара. Особенно пока она тебя ещё ни разу не кусала, не лягала и не пыталась скинуть.

Но когда дело доходит до управления, хочется бежать побыстрее, подальше от конюшни и непременно на собственных ногах.

Любопытно, что необходимость её остановить с самого начала не вызывает никаких душевных метаний и, соответственно, проблем — в ней, этой необходимости, ни капли не сомневаешься. Но ты сам себе откровенно смешон со своими попытками сдвинуть лошадь с места, ускорить или — о боже! — запихнуть ей в рот трензель (просто нажать ей на язык? серьёзно? всего-то?), пока не понимаешь, что она будет спокойно идти у тебя на поводу, если у нее нет своих намерений, по силе сопоставимых с твоими и противоречащих им — а у нее их чаще всего, как ни странно, нет. Если внятно донести до нее информацию о своих желаниях — она сделает то, что ты хочешь. Потому что ей, по большому счету, всё равно. Однако ты не сладишь с ней, пока не взрастишь в себе это желание (или хотя бы четкое намерение) и не убедишь себя, что тебе нужнее надеть на нее уздечку, чем ей — съесть еще немного этого восхитительного сена да почесать морду о дальнюю от тебя перегородку стойла.
img_2016-11-03_103440_hdr

img_2016-11-03_124206_hdr

dsc_0110

dsc_0015

img_2016-11-03_103356_hdr

Но через день-другой подобные переживания уходят вглубь, на второй план, а здесь, снаружи, ты улыбаешься солнцу, разглядываешь рыжий лес, сверкающий снег и синие горы, удивляешься чуткости лошади, тому, что она слушается даже поворота корпуса, тому, что путлища вдруг перестали натирать тебе голени, а на длинных крутых спусках, оказывается, не обязательно напрягаться; ты расслабленно кайфуешь, мурлыкаешь от радости, когда смена рельефа и скорости наконец перестает сбивать тебя с ритма рыси, и взбудораженно поскуливаешь, обнаружив, что на галопе можно и не хвататься руками за гриву.

И в какой-то момент тебя накрывает одна из самых опасных разновидностей счастья — ты напрочь перестаешь понимать, чьему именно желанию подчиняется ваше общее движение.

img_2016-11-03_103539_hdr

dsc_0182ce

dsc_1123c

img_2016-11-04_111452_hdr

img_2016-11-03_174146_1478284584342

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *